26 августа 2015 г.

Александр Невзоров: "За этот год позиции РПЦ сильненько расшатались"

Публицист Александр Невзоров дал интервью «Агентству Бизнес Новостей», в котором рассказал, каким он видит судьбу Исаакиевского собора, что неправильно делают его защитники, а также традиционно затронул тему политики.

- Вы за передачу Исаакиевского собора или против?

- Мне совершенно безразлично. Потому что будет он передан, не будет он передан, понятно, что очень скоро ситуация поменяется и его будут передавать обратно. Мы прекрасно понимаем, что ничто под луной не вечно, особенно в России. И особенно сейчас все происходит с утроенной скоростью. Все процессы в таком мультяшном варианте, не самом трагическом, но, тем не менее, они происходят.

Даже если попы отхватят сейчас себе эту завидную торговую точку, а они недалеки от этого, то все равно, государство себе ее через пару лет вернет. По той простой причине, что если это не патронировать, если не вкладывать дополнительных средств, то церковь с ее финансовой системой (очень закрытой, замкнутой и абсолютно порочной) не в состоянии просодержать это здание. Элементарно: впилят налог на недвижимость, и на этом все закончится. Налог будет исчисляться триллионами. Никакая продажа свечек и сувенирчиков этого никогда не забудет.

- Почему вы считаете, что церковь недалека от того, чтобы получить Исаакий?

- Ну, я же знаю немножко ситуацию. Для всех было абсолютно непонятно, почему на петербургскую епархию был из всех существующих архиереев, из всех митрополитов, сброшен самый жлобоватый, самый жадный и самый наглый. Я имею в виду Варсонофия. Теперь понятно, что он был сброшен именно с одной целью. Он был десантирован для того, чтобы овладеть Исаакием. Именно нужен был такой, скажем так, со всеми этими способностями.

Но начали они делать это грубо, глупо, очень в лоб. Даже бедного, целиком насквозь православного директора [собора] запугали. Давят они очень сильно. Им эта торговая точка очень нужна. Вы обязаны понимать, что, имея непрозрачную бухгалтерию, из этой точки можно насосать за год немыслимое количество денег. С учетом того, что церковные документы не проверяются аудитом, не проверяются налоговыми службами, ОБЭПом, никем не проверяются. Они этого очень хотят, а сопротивление в Петербурге им очень хилое. Если кто-то и сопротивляется, то это вот какие-то журналисты, которые про это пишут.

- А депутаты?

- Да поймите, нельзя так сопротивляться. Это все равно все выглядит очень убого. Сопротивляться надо с принципиальных позиций. Вот есть государство, есть церковь – разделенные структуры. Бесполезно говорить: «Православная церковь такая хорошая, давайте им не дадим». Вот как звучит это: «Мы все такие набожные люди, давайте не дадим церкви ее храм». А нужно занимать жесткую принципиальную позицию с объяснением: что такое церковь, зачем этой костюмированной коммерческой организации отдавать самые сочные торговые места в городе. Тогда, может быть, это было бы сопротивлением. А так они все виляют позвоночником, хвостами, затылками, шевелят ушами, кланяются, извиняются. Это не сопротивление – это все фигня. Надеяться на этот интеллигентский фронт, на этих зомби, которые встали на защиту Исаакия, я бы не рекомендовал.

- Вы сказали, что вам все равно, отдадут или нет Исаакий…

- Меня мало заботит судьба культовых сооружений, особенно таких пошловатых, сильно похожих на большую чернильницу. Вот эта вся старина на меня никакого магического или эстетического действия не оказывает. Когда я вижу какое-то сооружение, я обязан в первую очередь понимать, зачем оно было сделано. Поскольку с моей точки зрения постройка Исаакиевского собора есть абсолютнейшая глупость в химически чистом виде. Ну, с единственной целью, с которой можно было его построить, он даже был в этом смысле хорош, чтобы повесить там маятник Фуко.

Но я вообще не поклонник — это надо к Александру Николаевичу Сокурову. Он что-то любит про небесную линию, про сохранение исторического образа. Я не знаю, зачем хранить этот исторический облик и эту небесную линию. Хрен с ними.

- А если с прагматической точки зрения? Собор приносит много денег.

- Да, это сочная точка в городе с абсолютно прикормленными маршрутами. В течение почти 80 лет прикармливался турист. А турист существо глупое. Ему надо всегда обязательно купить какую-нибудь хренюшку, которая ему абсолютно не нужна, но которая [есть] выполнение туристического обряда. Покупание хренюшки в каком-нибудь архитектурном памятнике, который он отсмотрел, хотя ему было это совершенно не надо. Туристы — особая публика, пусть развлекаются, как хотят.

- Так вот, директор музея говорит, что попы не смогут его содержать.

- Они точно его содержать не смогут, и это точно не будет их беспокоить. Поверьте мне, попы не все такие идиоты, какими кажутся. Они прекрасно понимают, что они – факир на час. Что при некоторой перемене, политической ли, властной ли ситуации, при некотором изменении вектора государственного патронажа…

Конечно, это РПЦ. Будь она вброшена на ее законное место, туда со всеми остальными сектами и религиозными организациями, и ее обложат налогом, и наконец, наши с вами деньги перестанут идти на бижутерию для Чаплина и рясу для каких-нибудь Варсонофиев.

- Но если эту доходную точку, деньги из которой идут на разные хорошие дела, испортят, вам не будет обидно?

- Нет, мне будет не обидно. Я не губернатор, не депутат и вообще у меня обязательств особых нет. Мне все равно, честно говоря. Я здесь выступаю просто как эксперт. Сердце у меня за это не болит, и в данном случае это говорит о беспристрастности.

- В одном своем интервью вы говорили, что это массовое заблуждение о репрессиях большевиков против церкви, что невозможно было при СССР представить, что пришли в семинарию и сказали учить Дарвина. Но ведь в Исаакиевский собор пришли и повесили маятник Фуко.

- Пришли и повесили, но давайте вспомним судьбу всех этих соборов. На самом деле церкви никто не закрывал, никто не разорял. Никто не издевался, ни изгалялся, ничего этого не было. Все эти православные здания находились на государственном балансе. Это была собственность Российской Империи, а церковь была структурным подразделением. Ну, примерно как управление садово-паркового хозяйства. Как только церковь отделили от государства, им сказали: «Ребята, никаких проблем. Берите в аренду, содержите сами. Зарплату мы вам больше платить не будем. Выделять деньги на керосин, уборщиц, стекла, покраску, реставрацию мы вам не будем. Вам надо? Берите в аренду, сами все делайте, мы будем следить, чтобы вы ничего не напортили. Хотите – надевайте кастрюли любого цвета на голову и целуйте друг другу любые места».

Вот тут выяснилось, что при отсутствии государственного давления, государственного патронажа содержать эти здания никто не может. И 99% этих церквей осталось абсолютно бесхозными. Откуда появились всякие картофельные склады, притоны беспризорников, костры на полу, разворованные иконостасы и так далее. Понятно, что десять старушек, которые остались при этой церкви, попа прокормить не смогут и не смогут содержать эту церковь. Поп тем временем намыливался и куда-нибудь убегал в торговцы керосином или начинал поставлять кружевное белье в бордели. Чтобы хоть как-нибудь выжить – люди-то все семейные.

Церкви приходили в упадок. Какие-то особо значимые объекты, которых тоже не было никаких средств содержать, перешли в государственное управление. Исаакиевский собор превратился в музей. Помимо маятника Фуко там было достаточно много дерзких экспозиций. Но что касается маятника, то это действительно самая удобная точка, которую только можно себе вообразить. Маятник Фуко помимо весьма понятной, весьма примитивной научной ценности еще имеет и эстетический эффект. Давайте признаем – это было потрясающе красиво.

- На ваш вкус, гораздо красивее Исаакия?

- На мой взгляд, да. В этом была какая-то научная магия. Поразительно. Вспомните, это было весьма щадяще в плане интерьера, там ничего не было нарушено. Просто шел тросик и внизу была корректировочная таблица. Не грубо намалеванная на фанере, с надписью: «Бога нет», а вполне себе деликатная. Поэтому сказать, что это было бестактно, нельзя. Государство распорядилось музеем, как распоряжалось Казанским собором, в котором была замечательная, редчайшая, наверное, экспозиция в Европе – «Музей религии и атеизма». Очень познавательная, интересная и сопровождавшая меня все мое детство и очень многих питерских мальчишек. Теперь там завывают попы, а экспозиция перемещена в два крохотных зала где-то на Почтамтской улице, и от нее ничего не осталось. Как известно, во время переезда музейное барахлишко сильно уменьшается в объемах.

Поэтому сказать, что не хорошо обошлись с Исаакием, повесив в него маятник Фуко, нельзя. Это было ничье. Никому не нужное. Можно восклицать, что «это нужно нам», «это символ», ну так содержите. Не могут.

- Если абстрагироваться от, как вы их описываете, жалких защитников собора…

- Они не жалкие, они очень милые все. Но они жалкие в смысле своей результативности. Он интеллигенты, они не защищают, а блеют.

- Но сама по себе защита собора путем референдума – это хорошая стратегия?

- Черт его знает, как они проголосуют. За петербуржцев ничего предсказать нельзя. Не советую вам ориентироваться по интернет-настроениям.

- Нет, я исхожу из того, что если они против передачи и за референдум, то они думают, что на референдуме результат будет в их пользу, если они не шизофреники.

- Нет там шизофреников. Этот референдум может иметь самый неожиданный результат. Как вы знаете, ошизофренивание населения состоялось. Оно получилось. Прошло несколько десятков лет после того, как эта страна была, скажем так, с очень неплохим образованием, с очень неплохим культом науки, с очень неплохими успехами в этой области. Да, мы видим, что они все понавесили на себя крестики. Но подозреваю, что сделали это в высшей степени формально. Я еще не видел ни одного православного. Со мной пытаются периодично вступать в какие-то дискуссии, но не видно, чтобы хоть кто-то из них знал символ веры. Или умел отличить акафист от антимиса. Вот это отсутствие знаний говорит об отсутствии подлинного интереса.

Завтра, если будет взят курс партией и правительством на внедрение, например, культа Вуду... Черт его знает, вдруг где-нибудь в Зимбабве обнаружатся невероятные залежи трития, например, или другой важной стратегической руды и руководство африканской страны скажет: «Ребята, мы готовы с вами сотрудничать, если вы примете в государственных масштабах культ Вуду». Уверяю вас, как у нас сейчас есть 86% верующих, так и останется, только верить они будут в культ Вуду.

- То есть, если вернуться к моему вопросу, вы считаете, что это – сомнительная тактика?

- Это не стопроцентная тактика. У нее один недостаток – это тактика честных людей. А так нельзя.

- Как бы вы стали бороться?

- Я бы вообще не стал никак бороться. Я не считаю себя в праве указывать кому куда ходить и какие совершать культовые действия. Я на то и атеист, что обречен уважать любую свободу, в том числе и свободу так называемой веры. Я бы и не отказался никогда в ситуации, когда от меня что-нибудь зависело.

- Но вы же любите говорить, что вы наемник, а если бы вас наняли защищать Исаакий?

- Наемники бывают разные. Вот вы, наверняка очень юны?

- Смотря, что вы понимаете под «очень».

- Нет, то, что у вас уже есть паспорт, я не подвергаю сомнениям. Но вы вряд ли видели замечательный фильм «Великолепная семерка».

- Он один из моих любимых с детства.

- Как вы помните, там тоже наемники. То есть наемники бывают разные. Испытывать [к собору] какие-то чувства ни как к достопримечательности, ни как к творению замечательного итальянского скульптора, я как-то не могу. Я вообще к культовой архитектуре к любой абсолютно равнодушен. Если бы меня нанимали, я бы, скорее всего, не принял этот заказ.

- И на референдум бы тоже не пошли?

- Я голосую, только когда я точно знаю за что. Вот один раз были какие-то выборы и очень хотелось местному руководству, чтобы я пошел. Они мне пообещали четыре грузовика дров. Я тогда жил за городом. Я сходил на выборы, потому что знал за что я голосую – за четыре грузовика дров. Ни в каких других случаях тактика выборов и смысл выборов для меня абсолютно непонятны. Как можно огромному количеству невежественных, тупых, алкоголизированных людей доверить вопросы власти в обществе?

Лучшая форма передачи власти – через дворцовые перевороты. Ну там, кого-нибудь отравят, какие-нибудь трансураны-элементики, постреляли немножко, кого-то придушили и вот смотрите: вот новые. Это гораздо экономичнее вариант. Запереть в Кремле всех соискателей, раздать им гранатометы, определенное количество патронов, ядов, трансуранов, еды, запереть на неделю и посмотреть кто останется.

- Сейчас за четыре грузовика дров не пойдете?

- Нет, не пойду. Да я и тогда какую-то рожицу нарисовал. [Меня просили] просто сходить, показать, на участке какое-то интервью дать. Я [нарисовал] кота сзади. Очень люблю рисовать кота сзади.

-  Прямо как Путин.

- Нет, ваш рисует кота спереди.

- Нет, у него точно был сзади.

- Значит это был какой-то неправильный кот. Вот (рисует кота).

- Министр культуры Мединский выступил против передачи Исаакия, как эксперт скажите мне, почему?

- Речи Мединского анализировать так же трудно, как речь всякого другого человека, у которого есть лишняя хромосома. Он находится вне стандартной логики и вне человеческого понимания. Здесь нужен настоящий специалист. Я не могу расшифровать высказывания Мединского.

- Это разве не конъюнктурно-политическое высказывание?

- Я думаю, завтра он скажет что-нибудь другое. Думаю, он не сообразил. Ведь понятно, что если бы наш разговор был год тому назад, его бы уже не было. Разговора. Потому что все произошло бы автоматически. Никто бы не позволил вам на эту тему писать и спрашивать. Поскольку за этот год позиции РПЦ сильненько расшатались по многим причинам, то сейчас идет непонятное перетягивание каната, и непонятно, кто останется сильнее.

- С одной стороны каната – церковь, а с другой?

- С другой, так называемые, чекисты-государственники.

- Регулярно крестящиеся на всеобщее обозрение?

- Вы обязаны понимать, что у нас президент религиозен, потому что он искренне думает, что управляет религиозным народом, а народ религиозен, потому что думает, что у него религиозный президент. Эта собака, закусившая хвост, крутит уже 86-ой круг. Когда-нибудь хвост вывалится изо рта, и всем станет понятно: «Ребята, а что мы все придуривались?». И останется кучка маргиналов с кашей в бороде. Простите, у вас модная бородка, я знаю, что теперь это – главный молодежный тренд. Я имею в виду, вот этих с кашей в бороде, которые реальные черносотенцы, вот эти хоругвеносцы и так далее. Останется вот эта маргинальная группа. Ну и попы, которые будут лить горькие слезы.

- Расскажите подробнее о противостоянии РПЦ и чекистов.

- Вы наблюдаете за тем, как задребезжала по краю сосуда лягушка. Совершенно не обязательно чувствовать шатание земли, знаете, как старый китайский прибор для регистрации землетрясения. Вот эта вот заминочка с Исаакием, когда попы вдруг не получили то, что они так задекларировано и нагло захотели. Может быть, и получат, но не сразу. Как-то мучительно и даже почти с выклянчиванием.

- Вы уверены, что с другой стороны именно чекисты?

- Не важно. Я ведь словом «чекисты» называю просто вменяемых. Ну, поскольку у нас есть либо вменяемы, либо невменяемые.

- Вы с симпатией относитесь к губернатору Полтавченко?

- Да.

- Кажется, вы придерживаетесь мнения, что он не позволяет РПЦ проникать повсюду, где только можно?

- Не берусь сказать за всю Одессу. Но он действительно человек, который не позволяет себе принципиально участвовать своим личным пристрастиям и интересам в каких-то государственных вопросах. Если он кого-то вообще слушается, если он с кем-то вообще советуется в этом мире, то, вероятно, это по старой памяти погоны, лежащие в верхнем ящике стола. А они плохого не посоветуют. Он очень сложный, очень благородный человек. Очень выдержанный, очень аккуратный. Очень интересный человек. На самом деле – мне же от него ничего не надо и ему от меня тоже.

- Вы общаетесь или общались?

- Это некорректные вопросы, я не буду давать на них некорректные ответы. Разумеется, мы друг друга знаем и несмотря на все мировоззренческие различия, которые у нас несомненно есть, он у меня вызывает большое уважение. Ситуация с Исаакием – не его. Это федеральная штука. Он может только делать какие-то знаки глазами, не более того.

- А ваше мнение насчет реституции? Я знаю, что вы считаете, чем хуже, тем лучше.

- Сейчас пока да.

- Но если бы это зависело от вас, то вы бы не стали принимать такой закон?

- О передаче? Если бы это зависело от меня, я был бы завязан в огромном количестве сложных государственных вопросов, понимал бы взаимосвязь между этими вопросами. Это действительно дико затратная история: и передача, и последующее возвращение. Плюс, как только государство передает церкви все эти культурные сооружения, выясняется, что содержание их как-то существенно вырастает. Достаточно одного хорошего аудита, чтобы бригада старых добрых сизоносых оперов из ОБЭПа проработала в епархиях пару недель, и вся эта костюмированная епископская толпа превратится в толпу грустных зеков. Потому что они стараются не для себя, им будет вдвойне обидно.

На мухлеж с государственными деньгами мне тоже наплевать. Меня раздражает, что там есть и мои деньги. Я честно плачу, как идиот, эти налоги, а они вместо того, чтобы эти налоги превратить во что-нибудь приличное, то подкармливают уголовников на Донбассе, то привешивают очередную цацку в нос или в уши Чаплину.

- Вы сами говорили, что Исаакий – федеральный вопрос, как и реституция. Если бы Путин был против, всего этого бы не было, а вы его поддерживаете, говорите, что он хорош.

- Я говорю, что он наилучшее из всего, что может предложить нам сегодняшний день. Потому что точно так же, как Гитлер, точно так же, как Сталин, они были всего-навсего вишенками на торте, а маразм порождали народные массы. Мы видим, до какой степени массы в России сегодня маразматизированы. Мы понимаем, что Владимир Владимирович проявляет чудеса выдержки. Он бы мог этими настроениями воспользоваться гораздо более широко и вольно. Вы обязаны понимать, что тот же самый Адольф, Иосиф, окажись они в другой ситуации, живя они в другое время и в других социальных обусловленностях, они были бы никем. Вся эта мерзость затевается не какими-то одиночными маньяками, автор всей этой мерзости называется «народ».

- Российский народ стал более «мерзотным» после Крыма?

- Нет, они нашли в этом Крыме тот символ, который они нашли бы в чем-нибудь другом. Они искали его и нашли. Им нужно было вот это примитивное неандертальское самоутверждение.

- Если вернуться к Исаакиевскому собору, ведь реституция — это решение Путина.

- Это не его решение. Не забывайте, кто он такой. Он юрист. То есть человек, который убежден, что творог добывают из вареников. То есть человек, который не имеет ни малейшей возможности сориентироваться в мировоззренческих вопросах, который не имеет естественнонаучных знаний. Которому очень легко заморочить голову всей этой историей, всей этой религией, вот всей этой белибердой. Который совершенно беззащитен. Понятно, почему в двухтысячные годы у них у всех дикая мода на религиозность, духовность, историю, всю вот эту бредятину, которой нас поливают. Недостатки образования нельзя ставить ему в вину. Ребята, он правда нормальный. Не забывайте: в радиофизике есть такое понятие как искажение сигнала. Это может быть из-за наличия паразитных пустот, всяких индукционных изменений. Поэтому сигнал вполне нормальный, ну прагматичный, может исходить из Кремля. Но проходя всякие неприятные помехи, он преобразуется в маразматический.

Посмотрите на Пескова. Вот сейчас его зачем-то взялись «травить». Радоваться нужно, что есть нормальный человек с нормальными часами, который с красивой бабой где-то на яхте! Не в лаптях, не во вшах, не в косоворотке. Не с водкой и лучиной, а нормальный мужик, веселый и обаятельный. Нет, и в него вцепились! Так что поймите, сигнал Кремля не такой черносотенный и маразматический, как это иногда кажется.

- Вы считаете, что человек с часами за такую цену — это нормальный человек?

- Сейчас объясню. У меня нет таких часов, и они мне не нужны. Но если вы представите себе какой-нибудь атом, то вы увидите, что у электрончика есть много разных орбит. Существуют определенные орбиты, несменяемые, наиболее близкие к ядру, где скорость электрона не ниже и не выше периферийных электрончиков, но по квантовой теории она совершенно другая. Мы не можем ее определить.

Вот есть определенного рода общества, круги, где вот эти вот все часы в стоимости чайной ложки. Где этому просто не предается значение. Вот эта вся глупость, совершенная безусловно, она овладевает даже самыми хорошими. В Китае выращивали ногти по 45 сантиметров в длину и их золотили. Они не все были идиотами, но так полагалось. К сожалению, в России есть определенные круги людей, где полагается за полмиллиона долларов таскать какую-нибудь фигнюшку на руке.

Дело не в том, как они надевают это себе на руку, а в том, как они дело делают. В данном случае Песков свое дело делает неплохо. Он обаятелен.

- Это же вкусовщина — вас тоже некоторые считают обаятельным, а другие неприятным.

- Наверное. Но у него нет такого мощного разброса, как у меня. Но тем не менее, мне он кажется необыкновенно обаятельным персонажем. Главное, чтобы он опять не сбривал усы. Вот если он не будет сбривать усы, пусть носит часы и на другой руке тоже. Еще за полмиллиона, я прощу.

- Почему вы прощаете Пескову то, что не прощаете попам? Он же не на свои кровные часы купил.

- Опять же, когда мы говорим об этих орбитах странных, которые не подчиняются квантовому анализу, квантовому подсчету мы не можем толком вычислить ни скорость, ни траекторию. Мы говорим об очень небольшом народившемся классе, очень узком, который существует в России по своим законам. Откуда у него деньги, что они делали — меня это совершенно не волнует.

- Так почему у попов, тоже нового класса, не может быть такого же оправдания?

- Потому что эти прошли очень жестокий естественный отбор. Которые с часами и яхтами. Они много чего сделали. Они никогда не паразитировали на невежестве и глупости. Они, как ни странно, тот же самый Песков, олицетворяет собой европейское разумное начало. Поверьте мне. Почему я и против его «травли», почему я за него и вступаюсь. Он мне никто, не родственник. В данном случае я и не наемник тоже.

Попы не проходили естественный отбор. Для того, чтобы быть попом, не нужно ничего ни знать, ни уметь. Выучи несколько заклинаний, научи совать старушкам руку под нос для поцелуев и меняй наряды. Все. Там действительно люди делали свои карьеры потом, кровью, огнем и мечом. А эти — благодаря дьякону Андрею Кураеву мы знаем, как делаются карьеры церковные. Через что. Затем костюмировался, и все. За это мы вам начинаем платить деньги. Не хочется. Поэтому сравнивать их нельзя. Они очень неловкие жулики, в отличии от кремлевцев.

- У вас Путин, Песков и чекисты в зависимости от того, в каком свете нужно представить, то умные расчетливые люди, то несчастные, которых могут одурачить попы.

- Совершенно верно. Если бы только попы, все было бы очень просто. Но их одурачивает культура, огромный пласт гуманитарных знаний, в которых растворены все эти так называемые сакральные смыслы. Ведь это не обязательно — сегодняшние попы, козловатость которых понятна. Это вся традиция русского нацизма, отцом которой является Федор Михайлович Достоевский.

Нет, так а я вообще пристрастен. Это для вас всех важные вопросы: чей будет Исаакий, хорош ли Путин. Я вообще очень десантирован. Я в свое время наигрался в государственные перевороты, войны и понимаю цену этому. Понимаю пустячность этих игр.

- Вы были на выборах доверенным лицом Путина, а реституция — его решение. Он лично передал Новодевичий монастырь, например. Теперь если предадут Исаакий церкви, священники смогут говорить вам «спасибо».

- Да пожалуйста.

- Но такой мостик вы бы посчитали несправедливым?

- Ну, я сочту это натяжкой. Хотя, монастырь я бы тоже отдал, его с Исаакием сравнивать нельзя. У него утилитарное предназначение, и если существует на данный момент большое количество людей, готовых его отреставрировать, ремонтировать, содержать, жить в нем, да и хрен с ним. Какое мне дело кто где хочет жить и кто и как хочет кланяться и молиться. Я не имею никакого права вмешиваться в эти вещи. Поэтому не знаю, корректно это или некорректно. А Исаакий — я думаю, зря вы беспокоитесь. Все будет в порядке.

- Вы же мне минут 40 назад говорили, что РПЦ недалека от того, чтобы его заполучить.

- Все будет в порядке. Может быть не сразу, но все будет в порядке. Радуйтесь, что у вас на протяжении определенного временного отрезка есть возможность понаблюдать события весьма интересные. Расценивайте это как большие социально-физиологические эксперименты.

Агентство Бизнес Новостей

Нет комментариев

Отправить комментарий

Вы можете вставить любое изображение в ваш комментарий. Для этого достаточно заключить прямую ссылку на фото в тэг [img][/img]
Например, [img]http://dl.dropbox.com/u/1211024/ooops.jpg[/img]